химические приключения шерлока холмса

Пожар на Бейкер-стрит

— Ватсон! Проснитесь же! Пожар! — Шерлок Холмс неистово тряс меня, пока мое сознание не вернулось из области снов к реальности. — Пожар, Ватсон! Пошли со мной!
Он был уже одет, и его длинная фигура в лучах туманного рассвета отбрасывала угловатые тени на стены моей спальни. Я вскочил на ноги, еще нетвердые от внезапного пробуждения.
— У нас, Холмс? В нашем доме? — Мне подумалось, что привычка Холмса заниматься химическими исследованиями прямо в квартире привела-таки к последствиям, которых я давно опасался.
— Не говорите чепухи, Ватсон, — ответил он. — Не у нас, хотя рядом. Пойдемте!
Я выглянул в окно и увидел на Бейкер-стрит струйку черного дыма. Приближающийся звон колокола говорил о том, что пожарная команда была уже почти на месте.
Я быстро оделся, и мы выскочили на улицу. Стояла облачная августовская погода. Ночью прошла гроза и неистово сверкали молнии. Влажность просто душила нас, необдуманно одетых в свои обычные шерстяные твидовые костюмы.
— У Гранера! — выкрикнул Холмс.
И мы помчались вниз по улице к огню, охватившему жилое помещение Гранера на втором этаже двухэтажного дома. Запах гари был очень сильным. Сам Натан Гранер, владелец расположенной на первом этаже лавки, торговавшей мясом и колбасой, стоял на улице в ночной пижаме и нервно пыхтел сигарой. Рядом с ним был одетый в форму инспектора полиции неизвестный мне человек, а за инспектором — наш молочник Джереми Девон. Молочник был поглощен зрелищем работы пожарных. В руках он держал керосиновую лампу, без которой не обойтись тем, кто начинает работу в предрассветные часы.
Холмс решительно подошел к группе:
— Я вижу — инспектор Меривейл! — обратился он дружески. — Давненько не видел вас.
— Давненько, мистер Холмс, давненько, — ответил тот. — Рад видеть вас снова. Правда, лучше бы встречаться в более приятной обстановке.
— Ватсон, это один из моих любимцев в Скотланд-Ярде. Он сияет, как луч света в кромешной тьме! — Холмс улыбнулся и слегка кивнул инспектору.
Через некоторое время пожарным удалось ликвидировать огонь.
— Итак, мистер Гранер, — обратился инспектор, — расскажите нам, пожалуйста, как все случилось.
— Я спал, сэр, и спал крепко. Все, что могу сказать, — проснулся от крика молочника с улицы «Пожар! пожар!», выскочил из постели прямо в этом. — Он тронул полы пижамы. — Спасибо Джереми, он спас мне жизнь.
— Не стоит благодарить, мистер Гранер, — ответил молочник. — Когда я развожу молоко, стараюсь замечать, все ли в порядке…
Холмс перебил его:
— Мистер Гранер, так когда вы проснулись, ваша спальня уже горела? Правда?
— Да, сэр. Думаю, что пожар начался именно там. Сильно полыхало у самой двери и почему-то вблизи потолка. Тонкая струйка огня тянулась по полу у кровати, я ее загасил, как только надел тапки. А когда я выбрался оттуда, то понял, что в других комнатах огня нет. Но не возьму в толк, как могло загореться. Успел только схватить из коробки сигару. Ничего не могу делать без сигары! Почему загорелось — непонятно.
— Ясно, — произнес инспектор Меривейл. — Тут нечего долго думать, не так ли? — он многозначительно посмотрел на Натана Гранера и его сигару.
— Что вы хотите сказать? — простодушно спросил Гранер.
— Вот что еще, — снова нетерпеливо вмешался Холмс, — я полагаю, с момента вашего пробуждения, мистер Гранер, прошло минут пятнадцать, не больше?
— Пожалуй, так.
— Давайте-ка осмотрим комнату.
Холмс, Гранер, инспектор и я осторожно поднялись по лестнице на второй этаж. Огонь, несомненно, возник там, поскольку никаких следов возгорания на первом этаже и на лестнице не было. Мы вошли в спальню. Холмс оглядел почерневшие стены. Передняя часть комнаты и две стены были залиты водой во время тушения. Сквозь прогоревшие части потолка виднелись почерневшие стропила крыши.
— Холмс, — предположил я, — наверное, загорелось ночью от удара молнии. — Но Холмс промолчал, внимательно изучая черную от копоти входную дверь в спальню.
— Мистер Гранер, — спросил он, — вы запирали дверь на ночь?
— Да нет, мистер Холмс, не запирал, — ответил Гранер. — Я запираю только свою лавку и ледник в подвале.
— Должен сказать, — произнес Холмс, — что на сей раз это добром не кончилось. Ого! А это что? — Он опустился на колени, не обращая внимания ни на грязный пол, ни на свой дорогой шерстяной костюм, выхватил из кармана лупу и начал рассматривать ясно видимую на полу у кровати полоску сажи. — Ага, вот здесь вы затоптали огонь.
Затем он медленно стал елозить по полу в направлении окна, которое было напротив входной двери в комнату. Неожиданно остановившись, Холмс достал свой свежий носовой платок и стал прикладывать его к мокрой дорожке, тянувшейся от кровати к оконным шторам. Мои спутники не скрывали своего удивления, наблюдая за действиями великого детектива.
— Мистер Гранер, — обратился Холмс к потерпевшему, — не одолжите мне эту глиняную кружку?
— Ничего не имею против, — ответил ошеломленный Гранер.
Холмс положил в кружку выпачканный носовой платок и захлопнул металлическую крышку.
— Я нашел здесь все, что мне нужно, — объявил он, и мы спустились на первый этаж.
Поравнявшись со входом в лавку, Холмс попросил:
— Мистер Гранер, не могли бы вы оказать мне еще одну любезность и угостить меня сигарой того самого сорта, который вы курили и который мне очень понравился? Полагаю, кубинская? Высшего качества?
— Вы мне льстите, мистер Холмс, — ответил тот. — Сделаю это с большим удовольствием. — Он вынес целую коробку сигар. Холмс взял одну.
Из лавки Гранера мы втроем отправились по Бейкер-стрит.
Ветер неожиданно снова усилился, и крупные капли летнего ливня заставили нас искать ближайшее укрытие. Это была мастерская плотника, который при нашем появлении перестал стучать молотком и подошел к нам:
— Джентльмены! Можете переждать ливень здесь. Я — Айэн Нортумберленд, плотник, столяр и хозяин заведения. Не хотите ли взглянуть на прекрасный шкаф моей работы?
— Спасибо, мистер Нортумберленд, — ответил Холмс, — боюсь, что нет. Мы еще находимся под впечатлением трагедии в вашем квартале. Ваш ближний сосед, мистер Натан Гранер, сильно пострадал от пожара.
Приветливость Нортумберленда внезапно исчезла:
— По мне так незачем и беспокоиться о Гранере. — Он презрительно усмехнулся. — Этот скряга задолжал и мне, и всем в округе; задолжал много денег. Так что — какая уж тут трагедия! Он не платит Джереми Девону за молоко целых два месяца. А мне никак не удосужится отдать четыре фунта за три плахи из вишневого корня для рубки.
Слегка обескураженный такой вспышкой, я пробежал глазами мастерскую и увидел обычный набор пил, молотков, рубанков и других инструментов. На длинной скамейке стояли толстые глазированные бутыли, стеклянный перегонный аппарат и несколько незаконченных деревянных изделий. На полу возвышались кучи стружек и опилок, в дальнем углу, за небольшой кирпичной перегородкой, была печь с выведенной наружу трубой, в печи — какое-то устройство, а рядом — доверху наполненная древесным углем бочка. Когда Холмс поднял и осмотрел опилки, наши глаза встретились, и я заметил знакомый мне огонек. Он был в своей стихии. Он расследовал.
— Ливень утих, джентльмены! — воскликнул он. — Не отправиться ли нам по адресу Бейкер-стрит, 221Б? — Несмотря на удушающую влажность, Холмс был в приподнятом настроении.
— Холмс, — обратился я, — вы, похоже, нашли ответ. Наша долгая совместная работа не позволяет мне это не заметить.
— Старина Ватсон, — ответил он дружески, — вы всегда проницательны! Но говорить о разгадке пока рано. Скоро все прояснится. Пока игра еще идет, дружище. Игра еще не кончена.
Дома Холмс закурил сигару, подаренную Натаном Гранером, и начал действовать. Он налил воды в кружку с платком:
— Прошу заметить, джентльмены, что я сильно перемешиваю, вот так. Потом фильтрую. Теперь добавляю к фильтрату раствор дихромата калия в серной кислоте. Цвет — как у апельсина. Правда, инспектор? Очень похоже. Так, теперь перегонка.
Холмс зажег горелку. Оранжевая жидкость бурно закипела в круглодонной колбе. Стало видно, как пары поднимались по горловине и конденсировались в холодильнике, откуда в приемник капала бесцветная жидкость. Я почувствовал знакомый запах анатомички.
— Вот дистиллят, водный раствор какого-то вещества. Какого? Вы не знаете, Ватсон? Давайте это выясним.
Он оглядел свою полку с химикатами, доставая то одну, то другую склянку.
— Попробуем красную кровяную соль. — Он растворил несколько крупинок в воде, добавил щелочи, фенилгидразина и затем порцию дистиллята. Раствор из желтого стал красным.
— Миссис Хадсон! Миссис Хадсон, нет ли у вас йодной настойки?
Наша квартирная хозяйка, привыкшая ничему не удивляться, принесла темный пузырек. Холмс накапал оттуда коричневой жидкости в чистую колбочку, добавил немного дистиллята и торжествующе показал нам:
— Смотрите, йод обесцветился! Но я, кажется, чуть не забыл о главной пробе.
Он вынул из ящика стола серебряную табакерку, в которой с давних времен хранил порошок опиума. Кончиком ножа для разрезания бумаги отобрал крохотную порцию и всыпал ее в колбочку с дистиллятом. Крупинки, не успев раствориться, стали розовыми.
— Так оно и есть! Скоро окраска изменится на фиолетовую.
— Ну и о чем это говорит, Холмс? — спросил я. — Пожар возник из-за молнии? Или от того, что Гранер курил? А может быть, здесь преступление?
— Это говорит о том, что задача решена, — ответил он.

Загадку можно разрешить, внимательно изучив текст и обратившись к химии. Ответьте сначала на такие вопросы:

  1. Зачем Холмс собирал жидкость?
  2. Какую химическую реакцию вызвал дихромат калия?
  3. Почему обесцветился раствор йода?
  4. На присутствие какого вещества указывали покраснение смеси гексацианоферрата(III) калия с фенилгидразином и изменение цвета морфина (главный компонент опиума)?